СОНЕТ 1
Я прожил 47 коротких лет,
Пока еще существованье длится –
На многое ль в миру нашел ответ?
Успехами, боюсь, не похвалиться…
Хоть видел я пейзажи, страны, лица,
И выжить смог: пока что не убит.
Жизнь для меня – загадкой пирамид,
И эта тайна – не спешит открыться…
Мы в детстве верим, что пройдут года,
И станем мудрецами мы… Но что же?
Прошли года. Я вырос? – Вроде, да…
А – помудрел? Вот это – не похоже…
Меня ты обманул, всесильный Боже,
Привычно и не ведая стыда…
Нас мудрость посещает – иногда,
Как на лицо упавшая звезда,
Или восторг – мурашками по коже…
Нет… Время – это только перегной,
А в нем искать – жемчужину? Поди же…
Возможно, Бог, ты недоволен мной:
Я глуп, я – туп, и многого не вижу…
Но ты пойми, что я через сонет
Хочу сейчас с Тобою примириться:
И глуп, и туп – ума и сердца нет,
Но я хочу на все найти ответ –
Тебе ль ответить? Мне ль – самоубиться?
Прости. Ведь я – величие любя,
Пишу сонеты эти для c ебя…
СОНЕТ 2
В любви моей нет правды, нет суда,
В ней есть необретенное пространство,
В котором гибнут земли, как суда,
И лгут измены, жаждя постоянства.
В любви нет рифм и первозданных строк
Что отразились строчками в сонете.
А что ж в ней есть? Печален сей урок,
Что промолчишь – ни слова не ответя…
Любовь в груди – как шпоры в грудь коня,
Иль розовая кровь единоверца.
Она так долго холила меня,
Что – наконец – порвала в клочья сердце…
Но что мы знаем о своей любви?
Лишь эхо труб. И трупы – на крови…
СОНЕТ 3
Ты скажешь мне – Тебя я не люблю,
Не любишь? Ну, возможно, и не надо…
Но в равнодушье слов – я взгляд ловлю,
Исполненный призрения и яда.
Свободен я – чего теперь терять,
Коль все, что было, сгинуло навеки?
Осталось мне уныло повторять:
- Все зло и покаянье в человеке.
Любовь – не сон, жестокость и покой,
Страстей – то взлет, то мелкое круженье.
Поглажу душу правою рукой,
Как зажигалкой при самосожженьи.
Ты скажешь мне : «Тебя я не люблю…»
Не любишь? Ну, возможно и не надо…
Любовь в себе пятою раздавлю,
Как в полной бочке – гроздья винограда.
Но все равно не убегу из ада,
Где – нелюбимый, я тебя люблю…
СОНЕТ 4
Печален Бог – не этого хотел,
Когда миры творил и судьбы множил.
Мир получился – из различных тел,
Которые на души не похожи.
… Да… Верно… Не похожи. Ну, и что же?
Теперь тому печалиться весь век?
Все так - несовершенен человек…
Но он – твое лишь повторенье, Боже!
Художник, что разносит по холсту,
Красивые, хоть сумрачные – пятна,
Он верит в воплощенную мечту.
Он верит, да. И вера мне – понятна.
Но вот когда понятно безвозвратно,
Что нет картины – есть кусок холста,
Невольно возвращается мечта,
И жить на свете крайне неприятно.
Горчит вино – цикута, верно, в нем.
И жизнь прошла, как по песку – улитка.
Все зыбко – будто нитка над огнем:
Горящая чужим дыханьем нитка.
СОНЕТ 5
Нам в детстве мнится, что оно – навек:
И лишь немного вечности короче.
Что жизнь из дней устроена – без ночи,
И не растает, как весною снег.
А смерти – нет. Конечно, нет ее –
И бесконечно длится бытие.
Нам в юности иллюзий достает:
И кажется, что старость – лишь для старых.
Мы дни свои проводим в спорах ярых,
О смысле жизни, в коей нет невзгод.
А смерти – нет. Конечно – нет ее:
Ведь бесконечно длится бытие.
И в зрелости – нам мнится, что пути,
Идут по миру, как меридианы.
Что? Жизнь не бесконечна? Ну, почти,
Хоть это очень трепетно и странно.
И наши дни – подобие тумана,
В котором нет последнего «Прости»…
Нам кажется – у Бога мы в горсти,
И времени еще – как в поле манны.
А смерти – нет. Конечно, нет ее :
Ведь бесконечно длится бытие.
Но в старости, приходим мы к тому,
Что есть конец любому наважденью.
В начале – было Слово. И – рожденье,
К финалу что стремилось своему.
То – не загадка, не ответ уму –
И не вопрос – а просто убежденье.
Ну, да. Логично это утвержденье:
- Увидел свет? Увидишь вскоре тьму.
А смерть – во всем, и надо всем – она:
Уныла, бессловесна и темна…
Но – хладный труп, ты видишь все, как есть,
Иллюзий нет, и даже нет фантазий.
И смерть свою возможно перенесть,
Для этого не нужно ста оказий.
Смерть – далека от разных безобразий,
Она скорей спасение, чем месть…
Нет, я не льщу. Какая смерти лесть,
Коль можно жить в посмертном сне – экстазе?
Все верно. Смерти нет. Да, нет ее –
И бесконечно длится бытие…
СОНЕТ 6
Когда ты бесконечно-одинок,
Как можешь ты избавиться от горя?
Засохший в вазе – маленький цветок,
Не хочешь быть цветком, но - частью моря.
Да, в нем, одном, об участи не споря,
Ты стал бы каплей моря. Ты бы – смог
Забыть про одиночество дорог:
Себе на счастье, и судьбе – на горе…
Так хочется душевного тепла,
Заботы друга и улыбки брата.
Что б девушка любимая ждала,
Желая то ли ласки, то ль разврата…
Мечтами одиночество чревато,
В нем много плача – хоть немного зла…
Надежда – не родившись, умерла…
И в сердце – не надежда, а зола,
Что верою в любовь была когда-то.
Рождаешься – один. Умрешь – один,
А остальное время - промежуток.
В нем – только в нем, расплющенном меж льдин,
Сто горьких лет, сто несчастливых суток.
Кто говорит, что путь подобный – жуток?
Иллюзии не раб, но господин…
Ты все равно – всю жизнь всегда один,
Коль говорить все честно, кроме шуток…
Поймем же мир – в котором грязь и лесть.
В нем только одиночество и есть….
СОНЕТ 7
Я верил в рай, что очень строг и мил,
Там все поют, хотя – порой – смеются.
И- пальцы, отрясая, от чернил,
Я пиццу ел с расколотого блюдца.
Билеты в рай так просто не даются –
Ведь надо, что бы ты их заслужил.
А я вот – очень глупо, странно жил,
И не молился, и не лез из жил…
Таким, обычно – кары достаются…
Я верю в рай. Ведь все прекрасно в нем:
И облака, и Бог, и песни песней.
Ну, да – в аду, конечно, интересней,
Но можно в нем ударить в грязь лицом.
Считаться самым милым подлецом,
И слыть хорошим – если очень надо.
Скажу – Вселенной посланный гонцом –
Нет больше рая. И не стало – ада…
Поверю в рай – что остается мне?
Неясные сомнения и слухи?
И – в сердце, как в жужжащем мухой сне,
Я к алтарю протягиваю руки…
Ну, да. Возможно – и хотел разлуки,
Но с жизнью расставаться – не пустяк.
Хоть, коли все творилось – кое-как,
Есть в мире не гармония - бардак,
Что не изведал радости, лишь муки.
А – коли так – уйду я наугад,
Туда, где неизвестны рай и ад.
СОНЕТ 8
Возможно ли любовь завоевать?
Поступками, делами и словами?
Иль колдовство на помощь призывать?
Или о стены биться головами?
Все тщетно – ибо истина одна:
Коль есть любовь – так, значит, есть она…
Возможно ли заставить полюбить?
Коварством ли, посулами ли, страхом?
Рыдать у ног, красиво говорить,
Твердить, что без нее тебе не жить…
Нет. Все усилья – обратятся прахом.
Все тщетно: ведь решило бытие –
Коль нет любви – так, значит, нет ее…
Любовь – не кубок за большой турнир,
Не плата, похвала или награда.
Она сама собой приходит в мир,
Вне помпы и трескучего парада.
Явление ее – душе услада,
И неуместны тут ни крик, ни бой…
Любовь приходит лишь сама собой,
И никаких условий ей не надо.
Вот истина, как строчка из Басё:
Любовь иль есть – иль нет ее. И все.
СОНЕТ 9
Рождаться – это что-то из кино,
В котором есть сюжет и смерть в финале.
Хоть очень непонятное оно,
Но непонятней вечности – едва ли.
Мы слишком часто думали-гадали,
О главном забывая все равно…
А главное – в том, что вся жизнь – кино,
И в мировом творится кинозале…
Рождаться – это что-то от войны,
Где умирают от пальбы солдаты.
Кино, в котором ангелы – верны,
А остальные – в чем-то виноваты.
То нищи мы, то сказочно-богаты,
То глупы, то – загадочно-умны…
Кино, кино… Изысканные сны,
Что иногда бывают туповаты…
Рождаться – это что-то от вранья:
Себе ли врешь, другим ли врешь – нет сути.
Ты никого – вдруг называешь – Я,
И запускаешь счетчик по минуте.
Ты веришь, что судьба без перепутья
Дорогою прямою бытия
Пойдет до смерти, будто колея,
И святостью закончится по сути…
Нет. Ничего такого не дано…
Жизнь – только черно-белое кино.
СОНЕТ 10
Мы в дружбе ищем не друзей – себя,
Мы счастья ищем, счастья – и не боле.
Что б кто-то был. И чтобы он тебя
Спасал от одиночества и боли.
Всегда мы в мире ищем лучшей доли,
Свое благополучие любя…
Мы в дружбе ищем – вечных маяков,
Что приведут на новую планету.
Планету не людей, не дураков –
А совести, которой в мире нету.
Планета наша позабыла это –
Не стало больше грохота подков,
И рыцарей – когда на смерть готов
Но ради высшей правды – не навета…
Что дружба? Родниковая вода
Иль тишина, что в сердце кровью плачет?
И – сон, который длится не всегда,
И смысл, что ничего потом не значит?.
Возможно, кто-то все переиначит,
И дружбу назовет иначе. Да.
Но дружба – не в словах, а навсегда,
И это значит то, что это значит.
Нас не ведут со львами в Колизей.
Вели бы – может, спас бы я друзей…
СОНЕТ 11
Люблю тебя. Но ты – так далека,
Что никогда не свидеться нам. Где там?
Снега мечтают встретить тень цветка,
Зима мечтает повстречаться с летом.
Ну, мы, конечно – говорим об этом,
Но – как-то так извне, издалека.
Не будет снега в мире для цветка,
Не будет счастья и любви поэтам.
Нам говорят – все правильно, пройди
Свой путь не до последней буквы – точки.
А коли боль дрожит в твоей груди –
Она - живет, не требуя отсрочки.
Мы люди? Или только оболочки?
О том не мне судить – ты сам суди.
А что ж нас ожидает впереди?
Сплошные горы, ледники и кочки?
Возможно… Ибо фениксы - не квочки,
Мы счастье обретем, хоть узок путь…
Себя найдем - чтобы когда-нибудь
До пустоты добраться без отсрочки.
СОНЕТ 12
Мы говорим так много разных слов,
И все они – не тяжелее эха.
Презренье, преклоненье иль любовь –
Слова одни – от века и до века.
То слезы в них, то – колики от смеха,
То жалость, то – приказ рычаньем льва…
Ну, да… Все в жизни – лишь слова, слова,
Вот потому и жизнь не без огреха…
Мы говорим так много разных фраз,
Хоть смысла в них порой совсем немного.
Но в правде фраз так мало правды глаз,
Как в лицемере – истинности Бога.
Притворно-мило иль притворно-строго,
Теченье фраз, что строят разговор…
Играет ими каждый, как жонглер –
Вот почему общение убого…
Мы слишком много в жизни говорим,
Трещим, как над кормушкою, сороки…
А что в словах? Холодный тусклый дым,
Признанья, что похожи на намеки.
Не от того ль мы в мире одиноки,
Что речь нам – будто Каину печать?
А, может, лучше просто помолчать,
Слова забыть – и больше их не знать?
Не говоря – переводить их в строки?
И в строках тех, без скучной шелухи,
Появятся не фразы – а стихи…
СОНЕТ 13
Рождаясь, мы выходим из утроб –
Остаться в них навечно и не пробуй.
Жизнь прожита – и ожидает гроб,
Что станет нам последнею утробой.
Какие чувства? Оторопь и злоба?
Венец с шипами на высокий лоб?
Нет – лишь смиренье с тем, что будет гроб –
Как прежде – материнская утроба.
Есть вечность для кого-то, не для нас,
Но для кого? Такие не встречались.
Для бабочки, которой вечность – час?
Для сквозняка, в котором сны остались?
Для нежности, что канула в усталость,
Для слез младенца? Плача старика?
Живем мы лишь мгновенья – не века,
А в вечности мы даже не рождались…
Одна тропа – иных не знаем троп,
Да и свою постигли - не особо.
Встречаем жизнь, сбегая из утроб,
И смерть встречаем, добежав до гроба.
И знаем мы с тобой, конечно, оба,
Что жизнь в утробе снится, как в гробу…
Но спросим, забывая про табу,
А чем же мы отличны от сугроба?
Вопрос – простой, отвечу – без труда:
В нас кровь течет, в сугробе же – вода…
СОНЕТ 14
В любви не умирать, а – воскресать?
В любви не видеть вечного заклятья?
Быть брошенным. Потом – других бросать…
И целовать тень кружева от платья?
И, приходя в любовные объятья,
Знать, что черед придет – и кончен бал:
Покинет та, что я любимой звал,
Так просто, без угрозы и проклятья.
А просто – в час, который Бог назвал.
В любви не умирать – а ворожить,
Гадать на картах, веером открытых…
Не просто так – а счастьем вечным жить,
Хотя б в мечтах и бережных молитвах.…
Мы среди карт – то просто, то в элитах -
Тузы, шестерки, дамы, короли…
Смешалась с кровью суть и соль земли…
Любовь мы нагадали, как могли –
Забыв о том, что много ей убитых…
В любви не умирать – хоть смерть близка,
Но есть же миг до горестной разлуки?
Есть счастье мимолетного цветка,
Что вянет сразу, попадая в руки.
Любовь умрет – от ревности, от скуки,
От злых измен и непонятных ссор…
Она умчится, словно ветер с гор…
Иссякнет, как душевный разговор:
Ведь после счастья – ожидают муки…
Увы. Уже давно мне стало ясно:
Любовь – настолько ж смертна, как прекрасна…
СОНЕТ 15
Душа моя давно живет в аду –
В нет костров, чертей? Не в этом дело.
Ведь даже в райском благостном саду,
Душе страдать возможно, словно телу.
Ей можно плакать и скорбеть – без дела,
И умирать, и оживать в тоске:
Цикутой в кубке, пулею в виске?
Иль – только слабой тенью на песке?
Иль – верующей грешницей в борделе?
Душа моя давно познала ад –
Она сошла в него – почти степенно:
Как вызревает горький виноград -
Не вдруг, не сразу – тихо, постепенно.
Поняв, что в мире пусто все и бренно,
Решила изучить уроки зла…
Ну, да… Орфеем в ад душа сошла –
И стала там чернее, чем зола…
Увы, мой друг… Такие вот дела –
Нужна душе порою перемена…
Душа моя давно живет в аду.
Сам виноват: не жалуюсь – с чего же?
От жизни ничего уже не жду,
Ну, получить еще раз сто по роже…
Чтобы опять с души сорвали кожу?
И так сорвут – чего же сильно ждать?
Так просто душу - ни за что отдать…
Отдать – чтобы о ней не вспоминать…
… А верил я когда-то в благодать…
Прости наивность мне, Всесильный Боже.
Мы все - твои творенья. Верно, брат?
Но почему ж мы молча сходим в ад?
СОНЕТ 16
Скажи – у трупа может быть душа?
Иль только сон души, которой снится,
Что может она с демонами биться,
Извечной благодатью хороша?
А может – и великой притвориться,
И мелочной – таков закон игры:
Мы покоряем чуждые миры,
Переходя морали и границы.
Скажи, у трупа – может быть душа?
Возможно, но она мертва с рожденья…
В ней пепел – и печаль самосожженья,
Что при толпе творилось не спеша…
В ней все грехи, все ложные сужденья,
И все долги, которых не отдать…
Но есть ли в ней, скажи мне - благодать?
Ответа нет – одни лишь рассужденья…
Скажи – у трупа может быть душа?
Ну, да – она – что вечна и надежна?
Ты говоришь – Мертва она? Возможно…
Но, все ж летает, крыльями шурша?
Ее понять, конечно, трупу – сложно:
И что – на деле – понимает труп?
Душа – как губы Божии у губ…
Душа – та жизнь, что светом входит в труп:
Настойчиво, прекрасно, безнадёжно.
Что утомлять тебя вопросом глупым?
Коль есть душа – то труп не будет трупом…
СОНЕТ 16
О страсти говорить – ненужный пыл,
И слов таких на свете – не осталось.
Душа моя – Икар, лишенный крыл,
В котором только горечь и усталость.
Кто тронет солнце? Кто в любви к нему
Забудет риск, и смерть, и боль разлуки…
Икар? Но почему же, почему
Он крыльями раскидывает руки?
О страсти говорить – пустой удел,
Ненужные слова и части речи.
Но отчего же миллионы тел
Бегут за зыбкой страстью человечьей?
В молитве на колени не упасть,
И не молить о том, что б все пропало…
Молчать – возможно, но пирует страсть
Над прахом человечьего начала…
О страсти говорить – глупее нет,
Терять лишь время – без больших убытков.
А сердце – в приведениях побед,
И страстью бредит, будто ночь о пытках.
О, Господи, как это тяжело,
Жить в пустоте, но все ж – стремиться к счастью…
И – полагая, что добро – есть зло,
На расстояньи восхищаться страстью.
Ты знаешь? У акулы тоже пасть.
Но всех акул страшнее, все же, страсть…
СОНЕТ 17
Что? Бога нет? Возможно – Бога нет,
Историю я понимал по зернам.
Но кто придумал этот белый свет,
Который часто так считают черным?
Семь дней творенья? Или только – шесть?
А день седьмой – постель и одеяло?
Возможно – Бога нет. Возможно – есть.
Но в сем ответе истины мне мало.
Как? Бога нет? Отпразднуем уход,
Иль – не приход – Того, кто был великим.
Откажемся от песен и от од,
И станем наслаждаться рыком диким.
Позволено и лгать, и убивать,
И говорит в суде – что не пристало…
Коль бога нет – и мне живым не стать?
Но в сем ответе истины мне мало…
Ну, Бога нет. Придумай помудрей –
Вселенский разум с бородой и плешью?
В нем сто ответов – будто сто дверей,
Которые закрыты все, конечно…
Он не Творец – а праздный идиот,
Что стал творить – на два печальных балла…
Пусть Бога нет – душа переживет:
Она ведь божьей правды – не узнала…
А правда – в чем? В иллюзиях планет?
Иль в том – что просто в мире Бога нет?..
СОНЕТ 18
О жертвенности много говорят,
И – книги пишут, и – стихи читают.
Ее всесильной в мире почитают,
И памятники в честь ее творят.
Вот – взять Христа, Он жертвенный – на «пять»,
За всех людей решил гарантом стать –
И у Отца их вечность отстоять…
Отец не думал долго – согласился…
Но людям все ж пришлось Христа распять –
Хоть он о светлой участи молился…
Ну, да – такая доля испокон,
История хоть врет – но не всегда же…
Подмигивал красавицам дракон,
Как новым жертвам в старом антураже.
Галантны были инки – прямо скажем,
Плохое им – совсем не шло на ум…
А в жертву принести? Зачем тут шум?
Для здравия великих Монтесум
Убить – убьем, но хуже – не накажем!
Ах, жертвенность – иначе не зови.
Такое слово – прямо, как баллада…
Но отчего все жертвы – на крови?
Коль на крови – возможно, жертв не надо?
Была бы, скажем, кровь из лимонада…
И что б тогда? Какого жить рожна?
В любой вселенной жертвенность нужна –
Она ей и услада, и награда.
И – одиссея капитана Блада…
Да – жертвенность, для отдаленья ада
Во все необходима времена…
Не от того ли с изначальных пор
Мы – жертвы: крепко держит Бог топор.
СОНЕТ 19
Любил ли я? Любили ли меня?
Ответить очень хочется – Конечно…
Но отчего же в свете жизни-дня
Так одиноко, страшно и кромешно?
Не оттого ли, что не тот ответ,
И все мечты погибли до вопроса?
Остался только в мягкой глине след,
Куда-то убежавшего Колосса.
Любил ли я? Скорей всего, любил,
И душу жег надеждой – как металлом.
И бил в набат, который в сердце был,
И говорил о многом, как о малом.
О, Боже! Мне бы – обо всем забыть,
И умереть, и снова – возродиться…
Почти уверен, что я мог любить…
Влюбляться в души, и в глаза, и в лица…
Да, мог любить… Но нечем в том гордиться:
Жизнь – не иголка, а любовь – не нить…
Меня любили? Как ответить – Да?
И нет не скажешь – кажется, любили…
Непостоянно, редко, иногда,
Но мне сердца свои они дарили?
Конечно, мы о многом говорили,
Не споря – я всегда в любви был прав…
Не мышь всего скорее – а удав,
Я их душил любовью… Вне забав
Мы в этой жизни ласки находили…
Любил ли я? Любили ли меня?
Ответ теперь неважен и не нужен…
Любовь – из тех таинственных жемчужин,
Что бережем мы, в тайне хороня…
Она – всегда вне времени, вне дня,
Вне цвета, голосов и четких терций…
Вопрос – не нужен. Знает – только сердце:
Любил ли я… Любили ли меня…?
СОНЕТ 20
В моей душе нет мира – есть война,
В войне всегда – убитые, солдаты,
Долги, что возвращаются без даты,
И – перед боем – литра два вина.
И голова, что временно хмельна,
И сердце, что ни в чем не виновато…
Кроваво солнце. Облака – как вата.
А умереть ведь надо же когда-то?
Ну, умирай – оказия дана…
В душе моей – война, а не покой,
Что мечется картечью в поле битвы.
Не заглушить ее святой молитвой –
Тем более, не знаю я такой.
И разрывает сердце мне картечь,
И сам я – на два фронта, на две сути…
Добро и зло, различные до жути,
Не в шутку бьются – долго крови течь…
В моей душе – ни света, ни тепла:
На окнах – ставни, крыши – под бомбежкой…
Из котелка я ем дырявой ложкой,
И счастлив я мороженой картошкой,
Которая мне ужином была.
Война идет… И каждый – только сошка:
И генерал, и маршал, и герой…
Два фронта – и идут за строем строй…
Ах, им бы задержаться на немножко…
Скажи – откуда же в душе война?
Ее не звал, как первого причастья.
Мечтал о славе, о любви, о счастье…
Не о войне – кому она нужна?
Иль я не понял истины простой,
Что жизнь – движенье, и всегда – жестока?
Вот отчего – без смысла и без срока,
В душе моей война, а не покой…
Пускай идет в душе война. Ведь все ж
Коль есть она – ты все еще живешь….
СОНЕТ 21
На свете много «нет» и мало – «да»…
Иль он, как говорят нам – гармоничен?
Привычен. Даже – иногда лиричен:
Хотя лиричен редко, иногда…
Мы задаем вопросы без труда:
Ответов не желая слышать. Да.
Зачем ответы? В них определенья,
Которые доставят грусть и боль…
А лучше быть глухим. Им быть - изволь:
Играй же в жизни крохотною роль –
Ведь без нее не будет представленья…
На свете мало «да» и много «нет»,
Но он живет уже тысячелетья…
Дверь в вечность – не сумею отпереть я:
И – сердцем – слаб, и бородою – сед…
Хотя – прожил на свете мало лет,
Но знаю, что такое белый свет,
Взошедший из прекрасных снов и зерен…
Он – многими поэтами воспет,
И – душами великими согрет…
Все говорят – он белый свет. Но – нет:
Он от рожденья сумрачен и черен…
На свете много слов – но смысл их глух,
И – часто абсолютно непонятен,
Как шамканье юродивых старух,
Или на сердце – вязь кровавых пятен?
Ну, да … Конечно – смысл сей неприятен,
Вопросы мы не станем задавать…
А просто – жить, и перед сном – зевать,
И нелюбимых к страсти призывать,
И сладко пить. И медленно – жевать…
Конечно, будем – некуда ведь деться…
А что до детства, истины и сердца –
То это – роскошь, нам ее - не знать…
Я сожалею, что попал в сей свет:
В нем мало «да». И слишком много – «нет»…
СОНЕТ 22
В чем жизни смысл? Вопрос весьма не нов –
Он задавался каждым многократно…
Идем вперед ли? Движемся ль обратно?
Уходим – лишь на миг иль безвозвратно?
И кто мы? Эхо нерожденных снов?
У мудреца – ответ всегда готов,
Но он не состоит из грешных слов –
Он – в облаках над черным океаном,
В котором звезды гаснут без следа…
Ответ увидеть можно без труда –
Но он – как между пальцами – вода,
То – верен, то – окажется обманом…
В чем жизни смысл? В богатстве без границ,
В успешности задуманной карьеры?
Иль – в близости тобой любимых лиц,
И глаз, что полны нежности и веры?
По-своему ответят лицемеры,
Святые – не ответят – не солгут…
Но – жизнь пройдет, минуты пробегут,
Родился – умер: пьеса в пять минут.
Из вечности все надписи – сотрут,
И смысл исчезнет – надписи ведь стерты…
А мы – в объятьях Бога или черта,
Уныло полетим на Страшный суд…
В чем жизни смысл? Ни каждой, ни одной –
А Жизни – как явления природы?
Летал Господь, обозревая воды –
Ну, так бы и носился над водой…
Не юноша – уже не молодой,
А с опытом, с седою бородой…
Зачем творил он этот мир убогий?
Хотя, они всегда такие – Боги:
Сначала о прекрасном говорят,
Потом миры несчастные творят:
В наградах – скупы, в наказаньях – строги…
В чем жизни смысл? Ответить я не смог…
Но не уверен, что ответит Бог…
СОНЕТ 23
Уйти от света. Затвориться в скит.
Стать слабой тенью, мертвецом, монахом.
И – с помощью обетов и молитв
Избавиться от тлена и от праха.
Стать вечным – хоть таким и был всегда :
Того не помнил? Дело – наживное…
А что есть вечность? Талая вода
Иль риза нестандартного покроя.
Уйти от света – рядом с лесом жить,
В какой-нибудь нехитрой деревушке.
И в доме – самому камин сложить,
Хоть это тяжелей, чем ворожить…
И с милыми пейзанами дружить,
Без цели часто по лесу кружить…
У каждого – свои, мой друг, игрушки…
В деревне – тихо. Звезды – на цветах,
Хоть не дано потрогать их руками…
Тут хорошо – но жаль, что и в мечтах,
Я редко вижу философский камень…
Уйти от света – пить с утра вино,
А к вечеру – переходить на пиво.
Светло в бутылях? На душе – темно…
Но это, если честно, все равно.
Спиваться, ведь – оно немудрено
Куда сложнее умирать красиво…
Монах в скиту? Поклонник деревень?
Иль пьяница, что к ночи невменяем?
Различья нет для уходящих в тень…
Их новый день – для них последний день…
Им ежедневно умирать не лень…
Ну, да, мой друг – такая дребедень:
Мы все в свои иллюзии играем…
Уйти от света? Вариант мне мил…
А если я в него не приходил?..
СОНЕТ 24
Мы часто судим о добре и зле,
Уверенно, как будто знаем много…
Но как прожив секунду на земле,
Постичь две стороны, две сути Бога?
Убийство – зло, достойное острога?
Или добро, достойное молитв?
Так, можно убивать на поле битв?
А вне их – коль убьешь - осудят строго?
Как это все понять, как совместить?
Добро и зло – они же в вечном братья…
А коль точнее – глупые понятья,
Которые нам так мешают жить.
Они почти как холод и тепло –
Одним – тепло, другим – не повезло,
И оттого – повиновенье третьим…
Зло – на секунды, истины – столетьям?
Ударят по щеке – и не ответим?
И в синяках нащочных что мы встретим?
Добро ль святое, не святое ль зло?
Мы часто судим о добре и зле,
Не понимая, что отличий – нету…
Ну, это как с картошкою в золе,
Найти сначала соль, потом – конфету.
Мы в поисках добра летим по свету,
От зла бежим – проказы не хотя…
Добро и зло… Что ведает дитя?
Не верит – в то, и отрицает это…
Не Библия – а свежая газета,
Но даже миллионы лет спустя,
Мы будем мир единственный, чертя,
В добре и зле разглядывать примету…
Ну, не понять мне, что добро, что зло…
Возможно – глуп. Возможно – повезло…
СОНЕТ 25
Как различить: была любовь иль нет?
Была ли то любовь иль увлеченье?
Не от свечи приятное свеченье,
А – в миллиард свечей бескрайний свет?
Но кто же в мире может дать ответ
На сей вопрос, написанный на пепле?
Глаза ль от света сильного ослепли,
Иль от свечи ты слеп десятки лет?
Нам нужно понимание всегда:
Была ль любовь – иль тень, что так вальяжна?
Дом – лишь в этаж, иль башня – стоэтажна,
Туман - иль родниковая вода?
Покупка, что дается без труда,
Иль вера – что свята и непродажна?
Хотя – подумать: разве это важно
Знать точно - что там было, и когда?…
Ну, да, зачем теперь судить-рядить?
Ведь в том, что было – разбираться глупо…
Не станешь же ты спрашивать у трупа
Он в жизни жил, или хотел лишь жить?
Когда в душе не солнце, а зола,
Не радость – а печаль и огорченье…
Уж не имеет, в принципе, значенья
Любовь ли то была, иль увлеченье?
Теперь ведь нет ее – она БЫЛА…
Была ли то любовь – иль не любовь?
Что умерло – не возродится вновь…
СОНЕТ 26
Мы все приходим с массою надежд,
Хотя они достаточно различны…
Тела людей – подобие одежд,
Что им менять хоть больно, но – привычно.
Не говорю о том категорично,
Но – вне одежд – душе и не расти…
Хоть и растет колючкой на пути,
Но это тоже – путь. Она в чести…
И Богом уважаема почти…
И не со слов я знаю это. Лично…
На что надежды в детские года?
Ведь то, что в детстве – это очень важно:
Мы будем биться за мечты отважно,
Хоть их и не исполним никогда.
Надеяться на совесть – без стыда,
На сердце, что достигнет благодати…
На нежность – в кубе, на любовь – в квадрате…
На то, что мы не станем – яко тати…
Тела людей – они всего лишь платья,
Которые меняются всегда…
Из жизни в жизнь – идем мы и идем,
Из жизни в жизнь – надежды наши – те же:
Оставить миру тесные одежи,
И вдаль уйти неведомым путем…
Ну, да… Колючками на нем растем,
Пока еще – нелепые невежи,
Слепые – вопрошаем: «Путь наш – где же?
И почему еще мы не на нем?»
А мы – на нем, мой, друг. И – не забудь:
Менять одежды – наш с тобою путь…
СОНЕТ 27
Мы ищем мира, но идем – к войне,
Любви хотим – но получаем холод.
О вечности твердя – живем лишь в дне
Который нас дробит, как тяжкий молот…
Мы ищем страсти – но идем к тоске,
Гармонии хотим – но с ней нет сладу…
Из всех богатств – лишь тени на песке,
И души, не спасенные из ада…
Мы ищем мира, в коем есть награда,
За наши потаенные мечты,
Где мы живем, и с Богом мы – на Ты…
А ничего ведь больше и не надо…
Нам в нищете мерещится услада
В богатствах, что не будут нам даны…
Мы ищем мира – но войной больны,
Желаем жить – но в смерти лишь отрада…
Мы ищем мира – гибнем от войны,
Хотим зари – но движемся к закату.
Живя на свете – верим только в сны,
Которые безумием чреваты.
Мы – верим в плоть, но созданы – из ваты.
Собой довольны, прочим - не вполне…
Мы ищем мира – но идем к войне,
Как в пламя оловянные солдаты…
Что скажет Бог? Желанья наши – святы?
Так значит, без вины мы виноваты?
СОНЕТ 28
Слова всегда таят двойное дно,
И это откровение не ново:
Хотя поступком быть стремится слово,
Но стать ему поступком – не дано…
Грешим мы и клянемся на словах,
Смиряемся, воюем, угрожаем…
Что – слово? Только ветер на губах,
А коль точнее – вечный, смертный прах
Как пыль в степи иль ночь над урожаем…
Иль – все не так? И слово – злей меча,
Оно и кровь прольет, и жизнь погубит?
И, выступая в роли палача,
Сердца невинных жертв на части рубит?
Любовь мы часто так уничтожаем –
Словами, что жестоки, как топор.
Слова – сильней поступков с давних пор :
Как пыль в степи иль ночь над урожаем…
О, как хочу я стать немым навек,
И праздными словами не бросаться,
Но – глупый, неразумный человек,
Я со словами не могу расстаться…
Как тяжело мы истины рожаем:
Понять, что слово – ранит, нужен срок…
Я поздно понял. Вот и одинок –
Как пыль в степи иль ночь над урожаем…
И меч – свистит. Слетает голова…
То – кара за жестокие слова…
СОНЕТ 29
За что мы любим? Вечный сей вопрос
Доселе остается без ответа…
Мы любим розы – сладок запах роз,
Мы любим лето – ведь, оно же – лето…
Любить нельзя за то или за это –
Причина здесь не слишком-то важна…
Причины – нет. Любовь – сама она
Собою и творима, и согрета…
Кто скажет, что любил за красоту,
За добрый нрав, за трепетность к свекрови –
Тот просто выбрал женщину не ту,
И к ней он не испытывал любови.
В миру холодном, что на честном слове
Все держится – хоть и рождает кровь,
Вне смысла появляется любовь –
Конечно, коли сердце – наготове…
За что мы любим? Тайна бытия,
Которая не хочет стать раскрытой.
Любовь, она у каждого – своя,
Хоть рождена – но может быть убитой.
Она – вне правил, логики, и суть
Ее легка, как платье приведенья…
Любить – то значит, не иметь сужденья,
А просто открывать восторгу грудь…
В любви мы можем мир перевернуть,
Не можем? Нет? Смешны предупрежденья…
Ограды не помогут, огражденья…
Любви скучны людей предубежденья…
Но лишь она в них может жизнь вдохнуть…
Да. Много умных слов я повторял…
Но отчего ж любовь всегда терял?..
СОНЕТ 30
Живем в миру – не ведая, в каком.
Покорно подчиняемся стихии…
По времени – то прахом, то песком,
Как всадники проносимся лихие.
Хоть, в сущности, слепые и глухие,
Что ходят днем по стеклам босиком,
Мы говорим про жизнь за коньяком,
И пиццу заедая балыком,
Уверены – что в разе никаком
Не будем мы ни - очень, ни – плохие.
Живем в миру, стараясь угадать,
Какое ему надобно служенье.
Врагов ли бить, долги ль не все отдать,
И что-то пить от головокруженья…?
За веру ли вести свои сраженья,
За страх ли? Или – биться просто так?
Или, устав от бесконечных драк,
То – отражений, то – ночных атак,
Поняв, что жизни сей цена – пятак,
Признать свое с ней в битве пораженье?
Живем в миру. А мир, конечно – зол,
Не балует нас – учит жизни грубо:
То шпагой залезает под камзол,
То пламенем охватывает губы…
То бьет в лицо коленом, и смеясь
Не говорит, а шепчет: Насладитесь…
Вы здесь никто, вы – не хозяин – мразь,
А потому – извольте – носом в грязь,
Вы витязь, князь? Ложитесь носом в грязь …
И – побыстрей. Прошу – поторопитесь…
Живем в миру – свободны от услад…
Коль мир такой – каким же будет ад?
СОНЕТ 31
Как часто говорят о красоте,
А что она такое – кто-то знает?
Возможно тот, кто звезды зажигает,
Или повис скелетом на кресте?
У каждого найдется сотни слов,
Чтоб красоту определить, как данность…
Но вижу в этом я – большую странность,
С которой примириться не готов.
И – верно… Красоту определять?
Возьмем откуда правильный критерий?
Один в ней видит – рай и благодать,
Другой – лишь оболочку от мистерий.
Мы часто говорим о красоте,
Хоть – это, может – очень неприлично…
А красота – как капля на листе,
Что так прекрасна, хоть и столь обычна…
Но что ж она такое – красота?
Попробуем не пылко и не зыбко:
Она Богиня, что сошла с холста,
Иль, даже нет – ее одна улыбка.
Иль в темноте рыдающая скрипка,
Иль женщина, что так тебе нужна?
… Ах, красота… Какого же рожна
Ты в этом мире есть – хоть не должна?…
Какая ты? И в чем твоя вина,
Коль ты на этот мир осуждена?
С ответами я помогу не шибко…
Умрем, угаснем, станем как зола…
А красота – и будет, как была…
СОНЕТ 32
Из всех грехов, предательство – черней,
И – тяжелей, гнуснее и смертельней…
Душа – дворец. И тени бродят в ней,
Ее стараясь сделать богадельней.
Из всех грехов, предательство – змея,
Что жалит не до смерти – до мученья…
В улыбке белозубой яд тая,
Она готовит боль и отреченье…
Тебя зовут на пир – столкнут в подвал,
Вино подносят – а в вине цикута.
Предательством нас век наш убивал,
Свободу обещал, ввергая в путы.
Признаются в любви – и отведут
В чертог венчальный – в тот, что из картона…
И в цепи закуют… Потом – побьют,
Да, хоть – убьют. Не суть. Но предадут
Величие вселенского закона…
Нас предадут… Как было то – не раз,
Душа рвалась – а как же ей не рваться?
Предательство – когда-то нежных глаз,
Изменою отныне станет зваться…
Ну, как же с верой в вечность расставаться?
Она прекрасна, как иконостас…
Предательство царей, иллюзий, масс,
И женщин, что вчера любили нас,
Любили – что б покинуть в нужный час,
Когда не стоит больше оставаться…
Предательство - грехов ужасней всех
В тоскливый ад глядит открытой дверью:
Ведь душу убивать – смертельный грех,
Когда она к тебе полна доверья…
Она тебя впустила в суть и в кровь,
Открылась, будто губы в поцелуе…
… Скажи, а ты – не предавал любовь?
Вопрос ведь попадает в глаза – не в бровь…
Ты ложных мне ответов не готовь –
Все по глазам твоим понять смогу я…
А, впрочем, я тебя на суд не звал…
Как ты – не знаю. Я же – предавал…
СОНЕТ 33
Мы много рассуждаем о душе
С тупой определенностью имамов:
Что наши души – с Боговой клише,
И весят сотни лет и девять граммов.
Что наши души вечны, хороши –
Хотя бы тем, что есть они на свете…
И есть перерождения души,
Которой не дано уйти от сети…
Мы рассуждаем о душе – ведь тем,
На этом свете так бездарно-мало…
А всем ли нашим душам хватит тел?
Напротив: много тел – вот душ не стало.
Гордимся мы успехами ума,
И трепетным величием эпохи.
Душа же – стала тощей, как сума,
Почти пустая – иногда сама
Она себя рождает в каждом вздохе…
Мы рассуждаем о душе. Ничуть
Не помышляя о ее природе…
Для нас ее страдания – не суть,
А просто наблюденья – что-то вроде…
Но знаем мы, что зыбкие тела
Совсем не долговечны в этом мире…
Еще мы знаем – что душа светла,
И ясно то – как дважды два – четыре.
А без души – хотел бы – но не смог
С людьми порой беседовать бы Бог…
СОНЕТ 34
Кто скажет, что за доброе – добро,
Тот никогда живущим в мире не был.
Возможно, он лукаво и хитро
Рассматривал сей мир под лупой с неба?
И находил – смиренных муравьев,
Навеки позабывших про спесивость.
От скверны охраняющих любовь,
И тщательно творящих справедливость.
Возможно, коль глядеть из далека,
И пули будут мягкими, как сливы?
Прошли тысячелетья и века…
Уже ли они были справедливы?
То – справедливость в них, не стон и плачь,
Не кровь, что из безвинных глоток льется?
… - То - справедливость… - подтвердит палач.
А инквизитор старый – улыбнется.
Кто скажет, что за доброе – добром,
Тот в мире был младенцем нерожденным,
И – связанный с Божественным нутром,
Судил о мире по святым иконам.
Где ж справедливость? В горечи без дна?
Иль в гибели царей на дне колодца?
Палач кивнет: - Да… В том и есть она…
А инквизитор старый – улыбнется…
История творилась кое-как,
Но с истинным простором и размахом,
За благородство – растирали в прах,
За честность – подводили сразу к плахам!
Бог вечно рай сулил своим монахам,
Не думаю, что выполнил обет:
Что – справедливость? Ведь ее же – нет,
Живем не справедливостью, а страхом…
Я верил в сказки и любил их, да,
Не за полет и внешнюю красивость,
А лишь за то, что в них царит всегда
Святая, неземная справедливость.
Там за добро – заплатится добром,
Восторжествует правда – не иначе!
… Махнет палач - со стоном - топором,
А инквизитор – горестно заплачет…
Да, жаль, что жизнь не сказка… Се ля ви…
Забудь навек о сказках - и живи…
СОНЕТ 35
Влюбляясь, ты не думаешь о том,
Чем кончится подобное влеченье:
Любовью ли – на вечное «потом»,
Иль вечером вторичного значенья.
На две недели страсти и вина,
На год – разлуки, иль на миг – пощечин?
Когда влюбленность в сердце рождена,
Мы в будущем копаемся не очень…
Влюбляясь, ты не думаешь – но страсть,
Все за тебя своим умом решает…
Ты – можешь победить. Или – упасть…
…Падения она не обещает…
Но обещает – дивные миры,
В которых лишь красавицы и фавны…
Что – будущее? Лишь закон игры…
А прошлое – не важно и подавно…
Влюбляясь, ты не думаешь о том,
Чем кончится подобная бравада:
То ль сердце облетит сухим листом,
То ль в нем созреют грозди винограда.
Кто научил бы – как влюбляться надо –
А то живу в неведеньи святом…
И повторяю пересохшим ртом:
- Влюбленность – это высшая отрада…
Влюбляясь – ты не думаешь. А так :
Скользишь по золотистой паутине.
В душе восторг, скребущий как наждак,
Огромный лифт, что падает во мрак,
И свет, что жжет глаза не кое-как…
Все это есть у Босха на картине…
Влюбляясь – ты не думаешь о стыни –
Но чувством раскаленный до бела,
Не заешь – есть влюбленность, иль была?
И – что важнее – быть ли ей отныне?
Влюбленность – дар, который дарит Бог.
А ты – скажи – давно ль влюбляться мог?
СОНЕТ 36
Ты веришь в Бога? Не таись – скажи.
Тебе так важно, что его не видно?
Зато, видны в пустыне миражи,
Хоть в миражи, конечно, верить стыдно…
Вот – в миражах и парус, и рассвет,
И море, что в песке не может сбыться…
Они – реальны? Ну, конечно – нет,
Как сон – что может сотни раз приснится.
Ты веришь в Бога? Нет? А – почему?
Что он невидим – это все детали…
О нем судить не надо по уму –
По душам лишь, что в нем святыми стали.
Он есть в миру – в тебе душой дрожа
Пытается вселенною раскрыться…
… Ну, да… Он – незаметней миража…
Как сон – что может сотни раз присниться…
Ты веришь в Бога? Не в того, что бил,
И убивал, костями царства строя.
А - в странника, что не творил могил,
И мир спасал с отважностью героя?
Тот Бог – не сладострастный лицемер,
А – высший смысл, каким могу гордиться…
Достоин Он любви к себе и вер –
Как сон, что может сотни раз приснится…
Да… Жизнь – возможно – Богу в унисон…
Я сотни раз рождался, словно сон…
СОНЕТ 37
Любовь моя – не требует наград,
Она легка, как облако в полете.
Пути я выбираю – наугад,
Как стрелы в лук – охотник на охоте.
Все больше – духа, и все меньше плоти:
Я угасаю… Остывает кровь…
Но не умрет со мной моя любовь –
Хоть сгину – но в миру ее найдете.
Любовь моя – не временный порыв,
Но - вечность, что живет над небесами,
Она затишье и Великий взрыв,
И – нежная улыбка под усами.
На клиросе поем мы голосами,
Что ангелов способны покорить…
Есть вечное призвание – Любить,
Что выбирали мы давно и сами…
Любовь моя … Что знаю я о ней?
Ведь знанья чувствам часто не подмога…
Она, возможно, демонов сильней –
Поскольку рождена была от Бога…
Не растоптать, не сбить ее в полете
Ни клеток, ни силков ей не готовь…
Пусть я умру – останется любовь:
Ее, надеюсь, вы в миру найдете…
Потом поймете вы при свете дня:
Была – любовь. Но не было – меня….
Сонет 38
Есть заповедей мало на земле:
Не укради и не прелюбодействуй…
Не убивай… А как? Доносом действуй?
Таланты совершенствуя во зле?
Все безнадежно – словно тать в ночи,
Иль, добрый свет с вином и калачами…
А грех ли в том, что стали стукачами,
Те, кто не собирался в стукачи?
Я знаю – их, конечно – и не счесть,
Они – от человечества убыток…
Продали сердце, принципы и честь.
А что б ты сделал после страшных пыток?
Не говори, что б все отверг сполна –
Скажи о том, что - человечьей - школы,
Ты б все признал – И реяла б вина
Стекая злом чернильным в протоколы…
Возможно, проживем мы на земле,
Князьями, что записаны в плебеи.
Судить не станем тех. кто был во зле –
Тем более, мы их в сто раз слабее…
Скажи еще – что время не при чем…
И тут же - смутно пожимай плечами…
Теперь – неважно. Перед палачом
Все люди становились стукачами…
Они, конечно, плакали ночами,
Измученные болью, все предав…
Им – кроликам – в глаза глядел удав
Прожектором бессонными ночами…
Да… Стукачей я не люблю. И – что ж?
Во многом, ведь, и я на них похож…
СОНЕТ 39
Живу еще пока. Пока – живу,
И знаю то раздоры, то объятья…
Конечно, не во сне – а наяву,
Хоть «наяву» - такого нет понятья.
Мне кажется, что мил я и высок,
Иль не высок – скорее, карлик даже…
Кто я? Не знаю… Видимо – песок,
Что вечно был скульптурою на пляже.
Живу еще пока. Есть смысл и пыл,
Что мнимыми грехами не растрачен.
Мне кажется, что я высок и мил,
И вечностью пустой не озадачен.
Мне кажется, что – превращенный в страх,
Не стану я ни лучше, и ни гаже…
Кто я? Всего лишь скорбный серый прах,
Что вечно был скульптурою на пляже…
Живу еще пока. Но свет – постыл,
Он кажется не светом – а могилой…
Хотя мне мнится, что высок и мил –
Но я – короткий, злобный и постылый…
Прикажут грозно – не раскроешь рта,
В глаза – насыпят черной, вечной сажи…
Кто – я? Давно – не тень, а пустота
Что вечно есть скульптурою на пляже…
Я с вечности печатей не сорву…
Живу еще пока… Пока – живу…
СОНЕТ 40
Мы рождены для сумрачных идей,
Иль для ночей под жарким одеялом?
Бог – создал нас, мы – создаем детей:
Великое всегда таится в малом…
Конвейер – жизнь, и надо все успеть,
Пока он на ходу, не обесточен:
Страдать, любить, безумствовать и петь,
Да, надо – хоть и хочется не очень…
Мы рождены для пользы и добра,
Для времени, что кажется вокзалом.
Бог дал нам завтра, но отнял – вчера:
Великое всегда таится в малом.
Мы бредим властью, зная наперед,
Что власть дается только на мгновенье….
И в ней душа – скорей всего, умрет,
Чтоб сразу превратиться в приведенье.
Мы рождены для истины. Но – вот
Бессилен дух перед животным салом:
И у души – колышется живот:
Великое всегда таится в малом…
И, медленно тупея и скользя
Вниз, с той горы, на коей были прежде,
Мы знаем, что вернуть себя – нельзя,
И скорбно покоряемся надежде…
Мы рождены для счастья – не для мук
В холодном одиночестве усталом…
Бог нас творил – а мы вот, гаснем вдруг:
Великое всегда таится в малом…
Теперь не верим мы своим речам,
Сердцам не верим – это и обидно…
И – Библию читаем по ночам:
Хоть есть в ней все – но ничего не видно…
Остался свет в ответе запоздалом:
Великое всегда таится в малом…
28 дек 2003 – 14 января 2004
|